Hlavná :: RuskoDnes ::  Diskusné fórum o Rusku  по-русски
Царевна-Лягушка




Царе́вна-Лягу́шка


В ста́рые го́ды у одного́ царя́ бы́ло три сы́на. Вот когда́ сыновья́ ста́ли в во́зрасте, царь собра́л их и говори́т:
Сынки́ мои любе́зные, поку́да я ещё не стар, мне хо́чется вас жени́ть, посмотре́ть на ва́ших де́точек, на мои́х внуча́т.
Сыновья́ отцу́ отвеча́ют:
- Так что ж, Ба́тюшка, благослови́. На ко́м тебе́ жела́тельно нас жени́ть?
- Вот что, сынки́, возьми́те по стреле́, выходи́те в чи́сто по́ле и стреля́йте: куда́ стре́лы упаду́т, та́м и судьба́ ва́ша.
Сыновья́ поклони́лись отцу́, взя́ли по стреле́, вы́шли в чи́стое по́ле, натяну́ли лу́ки и вы́стрелили.
У ста́ршего сы́на стрела́ упа́ла на боя́рский дво́р, подняла́ стрелу́ боя́рская до́чь. У сре́днего сы́на упа́ла стрела́ на широ́кий купе́ческий дво́р, подняла́ её  купе́ческая дочь.
А у мла́дшего сы́на, Ива́на-царе́вича, стрела́ подняла́сь и улете́ла сам не зна́ет куда́. Вот он шёл, шёл, дошёл до боло́та, ви́дит - сиди́т лягу́шка, подхвати́ла его́ стрелу́. Ива́н-царе́вич говори́т ей:
- Лягу́шка, лягу́шка, отда́й мою́ стрелу́.
А лягу́шка ему́ отвеча́ет:
- Возьми́ меня́ за́муж!
- Что́ ты, ка́к я возьму́ в жёны лягу́шку?
- Бери́, знать судьба́ твоя́ така́я.
Закручи́нился Ива́н-царе́вич. Де́лать не́чего, взял лягу́шку, принё́с домо́й. Царь сыгра́л три сва́дьбы: ста́ршего сы́на жени́л на боя́рской до́чери, сре́днего - на купе́ческой, а несча́стного Ива́на-царе́вича - на лягу́шке.
Вот царь позва́л сынове́й:
- Хочу́ посмотре́ть, кото́рая из ва́ших жён лу́чшая  рукоде́льница. Пуска́й сошью́т мне к за́втрему по руба́шке.
Сыновья́ поклони́лись отцу́ и пошли́.
Ива́н-царе́вич прихо́дит домо́й, сел и го́лову пове́сил. Лягу́шка по по́лу ска́чет, спра́шивает его́:
- Что, Ива́н-царе́вич, го́лову пове́сил? И́ли го́ре како́е?
- Ба́тюшка веле́л тебе́ к завтрему́ руба́шку ему́ сшить.
Лягу́шка отвеча́ет:
- Не тужи́, Ива́н-царе́вич, ложи́сь лу́чше спать, у́тро ве́чера мудрене́е.
Ива́н-царе́вич лег спать, а лягу́шка пры́гнула на крыльцо́, сбро́сила с себя́ лягуша́чью ко́жу и оберну́лась Васили́сой Прему́дрой, тако́й краса́вицей, что и в ска́зке не расска́жешь.
Васили́са Прему́драя уда́рила в ладо́ши и кри́кнула:
- Ма́мки, ня́ньки, собира́йтесь, снаряжа́йтесь! Сше́йте мне к утру́ таку́ю руба́шку, каку́ю ви́дела я у моего́ родно́го ба́тюшки.
Ива́н-царе́вич у́тром просну́лся, лягу́шка опя́ть по по́лу ска́чет, а руба́шка уж лежи́т на столе́, завё́рнута в полоте́нце. Обра́довался Ива́н-царе́вич, взял руба́шку, понё́с к отцу́. Царь в э́то вре́мя принима́л дары́ от бо́льших сынове́й. Ста́рший сын разверну́л руба́шку, царь при́нял её́ и сказа́л:
- Эту руба́шку в чё́рной избе́ носи́ть.
Сре́дний сын разверну́л руба́шку, царь сказа́л:
- В ней то́лько в ба́ню ходи́ть.
Ива́н-царе́вич разверну́л руба́шку изукра́шенную зла́том се́ребром, хи́трыми узо́рами. Царь то́лько взгляну́л:
- Ну, вот э́то руба́шка - в пра́здник её́ надева́ть.
Пошли́ бра́тья по дома́м - те дво́е - и су́дят ме́жду собо́й.
- Нет, ви́дно, мы напра́сно смея́лись над жено́й Ива́на-царе́вича: она́ не лягу́шка, а кака́я-нибу́дь хи́трая колду́нья.
Царь опя́ть позва́л сынове́й.
- Пуска́й ва́ши жё́ны испеку́т мне к за́втрему хлеб. Хочу́ узна́ть, кото́рая лу́чше стря́пает.
Ива́н-царе́вич го́лову пове́сил, пришё́л домо́й. Лягу́шка его́ спра́шивает:
- Что закручи́нился?
Он отвеча́ет:
- На́до к за́втрему испе́чь ца́рю хлеб.
- Не тужи́, Ива́н-царе́вич, лу́чше ложи́сь спать, у́тро ве́чера мудрене́е.
А те неве́стки сперва́-то смея́лись над лягу́шкой, а тепе́рь посла́ли одну́ ба́бушку-задво́ренку посмотре́ть, как лягу́шка бу́дет печь хлеб.
А хи́трая лягу́шка э́то смекну́ла. Замеси́ла квашню́, печь све́рху разлома́лада пря́мо туда́, в дыру́, всю квашню́ и опроки́нула. Ба́бушка-задво́ренка прибежа́ла к ца́рским неве́сткам, всё рассказа́ла, и те так же ста́ли де́лать.
А лягу́шка пры́гнула на крыльцо́, оберну́лась Васили́сой Прему́дрой, уда́рила в ладо́ши:
- Ма́мки, ня́ньки, собира́йтесь, снаряжа́йтесь! Испеки́те мне к утру́ мя́гкий бе́лый хлеб, како́й я у моего́ родно́го ба́тюшки е́ла.
Ива́н-царе́вич у́тром просну́лся, а уж на столе́ лежи́т хлеб, изукра́шен ра́зными хи́тростями: по бока́м узо́ры печа́тные, све́рху города́ с заста́вами.
Ива́н-царе́вич обра́довался, заверну́л хлеб в шири́нку, понё́с к отцу́. А царь в то вре́мя принима́л хле́бы от бо́льших сынове́й. Их жё́ны-то поспуска́ли те́сто в печь, как им ба́бушка-задво́ренка сказа́ла, и вы́шла у них одна́ горе́лая грязь. Царь при́нял хлеб от ста́ршего сы́на, посмотре́л и отосла́л  в людску́ю. При́нял от сре́днего сы́на и туда́ же отосла́л. А как по́дал Ива́н-царе́вич, царь сказа́л:
- Вот э́то хлеб, то́лько в пра́здник его́ есть.
И приказа́л царь трём свои́м сыновья́м, что́бы за́втра яви́лись к нему́ на пир вме́сте с жё́нами.
Опя́ть вороти́лся Ива́н-царе́вич домо́й неве́сел, ни́же плеч го́лову пове́сил. Лягу́шка по по́лу ска́чет:
- Ква, ква, Ива́н-царе́вич, что закручи́нился? И́ли услыха́л от ба́тюшки сло́во неприве́тливое?
- Лягу́шка, лягу́шка, как мне не горева́ть? Ба́тюшка наказа́л, что́бы я пришё́л с тобо́й на пир, а как я тебя́ лю́дям покажу́?
Лягу́шка отвеча́ет:
- Не тужи́, Ива́н-царе́вич, иди́ на пир оди́н, а я вслед за тобо́й бу́ду. Как услы́шишь стук да гром, не пуга́йся. Спро́сят тебя́, скажи́: "Э́то моя́ лягушо́нка в коробчо́нке е́дет".
Ива́н-царе́вич и пошё́л оди́н. Вот ста́ршие бра́тья прие́хали с жё́нами, разоде́тыми, разу́бранными, нарумя́ненными, насурьмлё́нными. Стоя́т да над Ива́ном-царе́вичем смею́тся:
- Что же ты без жены́ пришё́л? Хоть бы в плато́чке её́ принё́с. Где ты таку́ю краса́вицу вы́искал? Чай, все боло́та исходи́л.
Царь с сыновья́ми, с неве́стками, с гостя́ми се́ли за столы́ дубо́вые, за cка́терти бра́ные - пирова́ть. Вдруг поднялся́ стук да гром, весь дворе́ц затря́сся. Го́сти напуга́лись, повска́кивали с мест, а Ива́н-царе́вич говори́т:
- Не бо́йтесь, честны́е го́сти: э́то моя́ лягушо́нка в коробчо́нке прие́хала.
Подлете́ла к ца́рскому крыльцу́ золочё́ная каре́та о шести́ бе́лых лошадя́х, и выхо́дит отту́да Васили́са Прему́драя: на лазо́ревом пла́тье - ча́стые звё́зды, на голове́ - ме́сяц я́сный, така́я краса́вица - ни взду́мать, ни взгада́ть, то́лько в ска́зке сказа́ть. Берё́т она́ Ива́на-царе́вича за́ ру́ку и ведё́т застолы́ дубо́вые, за ска́терти бра́ные.
Ста́ли го́сти есть, пить, весели́ться. Васили́са Прему́драя испила́ из стака́на да по́следки себе́ за ле́вый рука́в вы́лила. Закуси́ла ле́бедем да ко́сточки за пра́вый рука́в бро́сила.
Жё́ны бо́льших-то царе́вичей увида́ли её́ хи́трости и дава́й то же де́лать.
Попи́ли, пое́ли, наста́л черё́д пляса́ть. Васили́са Прему́драя подхвати́ла Ива́на-царе́вича и пошла́. Уж она́ пляса́ла, пляса́ла, верте́лась, верте́лась - всем на ди́во. Махну́ла ле́вым рукаво́м - вдруг сде́лалось о́зеро, махну́ла пра́вым рукаво́м - поплы́ли по о́зеру бе́лые ле́беди. Царь и го́сти ди́ву дали́сь.
А ста́ршие неве́стки пошли́ пляса́ть: махну́ли рукаво́м - то́лько госте́й забры́згали; махну́ли други́м - то́лько ко́сти разлете́лись, одна́ кость царю́ вглаз попа́ла. Царь рассерди́лся и прогна́л обе́их неве́сток.
В ту по́ру Ива́н-царе́вич отлучи́лся потихо́ньку, побежа́л домо́й, нашё́л там лягуша́чью ко́жу и бро́сил её́ в печь, сжёг на огне́.
Васили́са Прему́драя возвраща́ется домо́й, хвати́лась - нет лягуша́чьей ко́жи. Се́ла она́ на ла́вку, запеча́лилась, приуны́ла и говори́т Ива́ну-царе́вичу:
- Ах, Ива́н-царе́вич, что же ты наде́лал? Е́сли бы ты ещё́ то́лько три дня подожда́л, я бы ве́чно твое́й была́. А тепе́рь проща́й. Ищи́ меня́ за три́девять земе́ль, в тридеся́том ца́рстве, у Коще́я Бессме́ртного...
Оберну́лась Васили́са Прему́драя се́рой куку́шкой и улете́ла в окно́. Ива́н-царе́вич попла́кал, попла́кал, поклони́лся на четы́ре сто́роны и пошё́л куда́ глаза́ глядя́т - иска́ть жену́, Васили́су Прему́друю. Шёл он бли́зко ли, далеко́ ли, до́лго ли, ко́ротко ли, сапоги́ проноси́л, кафта́н истёр, шапчо́нку до́ждик иссё́к. Попада́ется ему́ навстре́чу старичо́к.
- Здра́вствуй, до́брый мо́лодец! Что и́щешь, куда́ путь де́ржишь?
Ива́н-царе́вич рассказа́л ему́ про своё́ несча́стье. Старичо́к говори́т ему́:
- Эх, Ива́н-царе́вич, заче́м ты лягуша́чью ко́жу спали́л? Не ты её́ наде́л, не тебе́ её́ бы́ло снима́ть. Васили́са Прему́драя хитре́й, мудрене́й своего́ отца́ уроди́лась. Он за то осерча́л на неё́ и веле́л ей три го́да быть лягу́шкой. Ну, де́лать не́чего, вот тебе́ клубо́к: куда́ он пока́тится, туда́ и ты ступа́й за ним сме́ло.
Ива́н-царе́вич поблагодари́л старичка́ и пошё́л за клубо́чком. Клубо́к ка́тится, он за ним идё́т. В чи́стом по́ле попада́ется ему́ медве́дь. Ива́н-царе́вич наце́лился, хо́чет уби́ть зве́ря. А медве́дь говори́т ему́ челове́ческим го́лосом:
- Не бей меня́, Ива́н-царе́вич, когда́-нибудь тебе́ пригожу́сь.
Ива́н-царе́вич пожале́л медве́дя, не стал его́ стреля́ть, пошё́л да́льше. Глядь, лети́т над ним" се́лезень. Он наце́лился, а се́лезень говори́т ему́ челове́ческим го́лосом:
- Не бей меня́, Ива́н-царе́вич, я тебе́ пригожу́сь.
Он пожале́л се́лезня и пошё́л да́льше. Бежи́т косо́й за́яц. Ива́н-царе́вич опя́ть спохвати́лся, хо́чет в него́ стреля́ть, а заяц говори́т челове́ческим го́лосом:
- Не убива́й меня́, Ива́н-царе́вич, я тебе́ пригожу́сь!
Пожале́л он за́йца, пошё́л да́льше. Подхо́дит к си́нему мо́рю и ви́дит - на берегу́, на песке́, лежи́т щу́ка, едва́ ды́шит и говори́т ему́:
- Ах, Ива́н-царе́вич, пожале́й меня́, брось в си́нее мо́ре!
Он бро́сил щу́ку в мо́ре, пошё́л да́льше бе́регом. До́лго ли, ко́ротко ли, прикати́лся клубо́чек к ле́су. Там стои́т избу́шка на ку́рьих но́жках, круго́м себя́ повора́чивается.
- Избу́шка, избу́шка, стань по-ста́рому, как мать поста́вила: к ле́су за́дом, ко мне пе́редом.
Избу́шка поверну́лась к нему́ пе́редом, к ле́су за́дом. Ива́н-царе́вич вошё́л в неё́ и ви́дит - на печи́, на девя́том кирпиче́, лежи́т ба́ба-яга́, костяна́я нога́, зу́бы - на по́лке, а нос в потоло́к врос.
- Заче́м, до́брый мо́лодец, ко мне пожа́ловал? - говори́т ему́ ба́ба-яга́. - Де́ло пыта́ешь и́ли от де́ла пыта́ешь?
Ива́н-царе́вич ей отвеча́ет:
- Ах ты, ста́рая хрычо́вка, ты бы меня́ пре́жде накорми́ла, напои́ла, в ба́не вы́парила, тогда́ бы и спра́шивала.
Ба́ба-яга́ в ба́не его́ вы́парила, напои́ла, накорми́ла, в посте́ль уложи́ла, и Ива́н-царе́вич рассказа́л ей, что и́щет свою́ жену́, Васили́су Прему́друю.
- Знаю, знаю, - говори́т ему́ ба́ба-яга́, - твоя жена́ тепе́рь у Коще́я Бессме́ртного. Тру́дно её́ бу́дет доста́ть, нелегко́ с Коще́ем сла́дить: его́ смерть на конце́ иглы́, та игла́ в яйце́, яйцо́ в у́тке, у́тка в за́йце, тот за́яц сиди́т в ка́менном сундуке́, а сунду́к стои́т на высо́ком дубу́, и тот дуб Коще́й Бессме́ртный как свой глаз бережё́т.
Ива́н-царе́вич у ба́бы-яги́ переночева́л, и нау́тро она́ ему́ указа́ла, где растё́т высо́кий дуб. До́лго ли, ко́ротко ли, дошё́л туда́ Ива́н-царе́вич, ви́дит - стои́т, шуми́т высо́кий дуб, на нё́м ка́менный сунду́к, а доста́ть его́ тру́дно.
Вдруг отку́да ни взя́лся, прибежа́л медве́дь и вы́воротил дуб с ко́рнем. Сунду́к упа́л и разби́лся. Из сундука́ вы́скочил за́яц - и наутё́к во всю прыть. А за ним друго́й за́яц го́нится, нагна́л и в клочки́ разорва́л. А из за́йца вы́летела у́тка, подняла́сь высоко́, под са́мое не́бо. Глядь, на неё́ се́лезень ки́нулся; как уда́рит её - у́тка яйцо́ вы́ронила, упа́ло яйцо́ в си́нее мо́ре...
Тут Ива́н-царе́вич зали́лся го́рькими слеза́ми - где же в мо́ре яйцо́ найти́! Вдруг подплыва́ет к бе́регу щу́ка и де́ржит яйцо́ в зуба́х. Ива́н-царе́вич разби́л яйцо́, доста́л иго́лку и дава́й у неё коне́ц лома́ть. Он лома́ет, а Коще́й Бессме́ртный бьётся, ме́чется. Ско́лько ни би́лся, ни мета́лся Коще́й, слома́л Ива́н-царе́вич у иглы́ коне́ц, пришло́сь Коще́ю умере́ть.
Ива́н-царе́вич пошёл в Коще́евы пала́ты белока́менные. Вы́бежала к нему́ Васили́са Прему́драя, поцелова́ла его в са́харные уста́. Ива́н-царе́вич с Васили́сой Прему́дрой вороти́лись домо́й и жи́ли до́лго и сча́стливо до глубо́кой ста́рости.

Русская народная сказка.
Текст подготовила: Greeny




Počítadlá:

Rambler's Top100
O nás :: Napíšte nám Copyright © 2015 All rights reserved.